КНИЖНАЯ ЭСТАФЕТА "75 КНИГ О ВОЙНЕ"

Даниил Натанович Альшиц (литературный псевдоним «Даниил Аль») – советский и российский историк, драматург, прозаик. Родился 3 февраля 1919 года в Петрограде, а умер 13 февраля 2012 года в Санкт-Петербурге. В июле 1941 года вступил в Народное ополчение Ленинграда. В течение всех четырёх лет войны находился в частях Ленинградского фронта. Его перу принадлежат пьесы, широко шедшие в театрах СССР и за рубежом, книга воспоминаний «Сквозь строй эпох», рассказы о молодых защитниках Ленинграда, автобиографическая повесть «Приказа умирать не было», а также повесть «Дорога на Стрельну».

В повести «Дорога на Стрельну»мы наблюдаем за юношей, Саней Даниловым, за его резким взрослением. В начале повести Саня полон энтузиазма. Он записался добровольцем на фронт и был очень огорчён, когда его исторгли из роты и направили на курсы военных переводчиков. Но вот наконец-то приказ: явиться во 2-ю дивизию народного ополчения. Его все провожают, и он отправляется в путь.

«Кажется, и страшно не будет, и не убьёт никого. На кого ни посмотришь – исключается. Разве тебя самого?.. Ну, а это и вовсе не может быть», – так думал юноша изначально. Саня полон героизма, ведь он «ленинградец». Герой повести твёрдо верил, что есть такая национальность – ленинградец, потому что есть чувство принадлежности к ней – возвышенное, гордое. И что такое чувство живёт в каждом истинном ленинградце.

Ещё не дойдя до своей дивизии, наш герой впервые сталкивается с жестокостью войны. Он видит мёртвые тела женщин, мирных, безоружных. Ведь совсем недавно он их видел у КПП живых. Они кричали, суетились, бежали домой, гонимые страхом за своих детей, а теперь лежали неподвижно.

После увиденного, многое в сознание Сани изменилось. Ушли юношеские фантазии, и пришла действительность. Он начал понимать, что смерть во время войны всегда ходит рядом. Он начинать всё оценивать по-другому. Когда его с товарищем схватили и приняли за дезертиров, он, конечно злился. Но затем понял, что в военное время очень тяжело понять кто свой, а кто предатель. Многое Сане ещё предстоит пережить, но, ни разу не струсит, не отступит назад, потому что он «ленинградец».

Юрий Фомич Помозов – советский писатель. Родился 16 октября 1926 года. В 1941 – 1943 годах учился в ремесленном училище при Невском машиностроительном заводе им. В. И. Ленина. «Блокадная юность»– это его автобиографическая повесть того периода.

Милое детство, самая светлая пора. И вдруг – война…Она застаёт героя повести на даче у дядюшки. Вроде и солнце по-прежнему щедро светит, и южный ветер шумит в столетних берёзах, но многое теперь изменилось в привычном мире.

Ленинград уже не прежний, весело-спокойный, миролюбивый город. Суровый и озабоченный, он теперь живет предчувствием грозных испытаний, и каждый, кто попадает в него, не может не зажить с ним единым чувством мужественного ожидания самых лихих напастей и бесстрашной готовности одолеть их. Ещё недавно Юра и его друзья тяготились своим бездельем, мучились собственной неприкаянностью. Но жизнь, суровая и мудрая, вмешалась в их судьбы, и каждый оказался на уготовленном ему месте. Кто-то эвакуировался, а кто-то остался в Ленинграде. Встал за станки, вместо своих отцов, но блокадный город не покинули. На их детскую долю выпало много испытаний, но только вместе, поддерживая друг друга, они многое преодолели: и голод, и смерть близких и родных. Голод воспринимался ленинградцами как враг. Пробуждались в голодных людях звериные инстинкты, но не угасал и человеческий разум. Днём ребята разбирали бревенчатые дома, пилили и кололи дрова, работали за станками. С наступлением же сумерек, ребята с фонариками-жучками отправлялись на розыски осиротелых ребятишек. И отыскав, кутали их в заранее припасённый ватник и отвозили в родильный дом. А затем спасённых детей-сирот отправляли через Ладожское озеро по Дороге жизни на Большую землю.

Каждый из ребят жил с верой, что кончится война. Что не за горами солнце, и тьма, блокадная цепкая тьма, скроется, как горький дым пепелищ. Но не все смогли дожить до этого светлого момента, потому что многие ленинградцы, высушенные голодом и холодом, до предела ослабевшие продолжали умирать, подчас в тот момент, когда к запавшему рту подносили ложку бульона или стакан какао.